|
***
- Ну когда, когда?
- Сейчас пока рано...
И всё снова погрузилось во тьму:
***
- Ну когда же, когда?
- Сейчас уже можно.
Сколько раз он слышал это: 'Сейчас пока рано:', и вот, наконец, услышал нечто иное.
Он хотел точно знать, что не ослышался:
- Сейчас уже можно?
- Да. Сейчас уже можно.
Сейчас! уже! можно! - Эта мелодия пела в нем, и слушать ее он мог бесконечно.
- А где?
- В столице мира.
- В Риме?
- Нет.
В столице мира, - но не в Риме. Как это понимать?
Но, кажется, он догадался:
- В Париже?
- Нет, в Москве.
'В Москве' - это почти ничего не говорило ему. Это было где-то очень, очень далеко: Но - 'столица мира' - это что-нибудь да значит!
- В Москве? И уже можно?!
- Да. Но лучше лет через двадцать. А еще лучше - через пятьдесят.
- Через пятьдесят? - Это было много, больше чем много: намного больше, чем жизнь. 'Может быть, тогда я успею еще раз: туда и обратно!'. Ему даже показалось, что он произнес эти слова, но ответа не получил. - Но ведь это, наверно, будет уже в другом веке.
- Даже в другом тысячелетии.
'Значит, как минимум, полвека уже прошло. А век, должно быть, двадцатый. Или уже тридцатый?! Не может быть:'
- Значит, Москва, двадцатый век?
- Да.
- Так зачем же ждать пятьдесят лет!
***
- Хорошо. Теперь ты можешь задавать вопросы.
Легко сказать!.. Когда впереди неизвестность: другой век, другая страна:
- О чем я должен спросить?
- Например, о родителях:
Ну, конечно, родители-то должны быть; как же он сам не догадался! Что же можно спросить о родителях?
- Надеюсь, они люди чести?
- В этом веке понятие 'люди чести' как таковое утрачено. О чести говорят, так сказать, отвлеченно. Как о качестве человека вообще. В этом смысле, безусловно, они люди порядочные.
'Порядочные'? И только-то? Но потерять то, что уже имел прежде, - это было бы несправедливо.
- Я имел в виду, знатного ли они рода.
- Понятие рода тоже вышло из употребления: Впрочем, они принадлежат к древнему народу, давшему всемирно известных царей.
- Царей? Что значит 'царей'?
- Слово 'царь' произошло от имени Цезаря.
- Значит, эти цари жили после него?
- Нет, до него. Но это неважно:
А что важно? Он чувствовал, что совершенно ничего не понимает: самые важные для него понятия 'вышли из употребления': Собственно, он хотел узнать, пользуются ли его родители уважением, и каково их благосостояние. Как же это можно спросить?..
- А сколько слуг у них в доме?
- В этом веке - в этой стране - слуг тоже как таковых нет. Хотя: у них есть один человек.
- Как! Всего один?
- Да, один. Но зато преданный и верный. Согласись, это уже немало.
'Преданный и верный!' - отозвалось в самом его существе. Он не мог не принять такого ответа. Да и разум подсказывал, что лучше иметь одного верного человека, чем сотню, готовых тебя предать.
***
- Ты не спрашиваешь, что будешь делать.
- Я поэт.
Он знал, что мог стать известным. И, главное, любимым. Если бы успел: Но на этот раз (тем более в столице мира!) он непременно, обязательно успеет!
Перспектива так увлекла его, что голос стал отдаляться, и ему показалось, что он уловил только конец фразы:
- ...Кроме того, поэту надо в совершенстве знать язык.
- Ну, это не проблема: язык-то ведь будет - родной.
'Странно, - подумал он, - а на каком языке мы сейчас?..' - но теперь он боялся потерять нить и жадно ловил каждое слово.
- Да, это не проблема. Если не считать того, что язык меняется. Но в этом веке поэтом быть очень трудно, почти невозможно.
- Трудно? Но чем труднее жить, тем легче писать. Разве не так?
- В принципе, это верно. Но не всегда. Бывают эпохи, когда: Ты потом это поймешь. Хотя
потом ты будешь заниматься совсем другими вещами:
Другими вещами?! Но чем же еще может заниматься поэт? И поэт ли он, если занимается 'другими вещами'? Так вся жизнь может пройти зря! А ведь он так надеялся, так хотел: Неужели судьба распорядится по-другому?! 'Всё равно: я буду поэтом!' - твердо решил он про себя.
Но узнать надо было как можно больше:
- А чем я буду заниматься?
- Я не могу ответить на этот вопрос.
Как! Ответа нет? Может быть, знать будущее он не имеет права? Но ведь вопросы задавать он должен именно о будущем:
Эта мысль придала ему смелости:
- Хотя бы одно слово - я пойму!
- В этом нет никакой тайны. Просто тогда будут существовать занятия, о которых пока, даже в двадцатом веке, никто понятия не имеет. Поэтому и слова такого еще нет. И даже если произнести его, оно ничего тебе не скажет.
'И слова такого нет! Что же все-таки это может быть, чего пока еще нет?'
- А то, что я буду делать, люди увидят?
- И да, и нет. Можно сказать так: это смогут увидеть миллионы.
- Значит, то, что я буду делать, станет известно миллионам?!
- Не обязательно. 'Смогут увидеть' и 'увидят' - не одно и то же. Ты потом это поймешь.
Он живо представил себе городскую площадь, полную народа. 'Да как же это? - подумал он, - смогут увидеть и не увидят!'. И только потом ему дано будет это понять:
- А когда 'потом'?
- В другом веке.
- Значит, я доживу? Но сейчас - в этом веке - я буду поэтом? - Ему показалось, что он услышал 'да'. Или это только показалось?!
Голос опять стал отдаляться:
- Ну, всё: Пора.
Как! Это всё? Уже на выход?! Ведь он всего лишь хотел узнать - когда?.. И неужели это все, что ему полагается знать!? Что же еще? Что-то важное:
- И еще, последний вопрос: здоровье.
- Здоровье? - голос снова был где-то рядом. - Болеть будешь. Но иммунитет у тебя будет железный!
'Иммунитет будет железный', но тогда почему он должен болеть? Он чувствовал, что ничего не понимает: Однако пространство вокруг него пришло в движение, стало смещаться, и спрашивать было уже поздно. Последнее, что он услышал, уже откуда-то сзади:
- Ну всё, пошел!
***
'...Мне хорошо здесь. Мне хорошо, но я должен уйти.
Я должен уйти - покинуть это место, что всегда было моим. Что никогда, никогда им больше не будет.
Я должен уйти.
Но если это должно случиться, то пусть случится сейчас!'
И вот - я двигаюсь. Всем существом...
Но что это?! Чем сильнее вперед, тем дальше от цели! Тем дальше от себя...
Последняя мысль: - Ах!
'Не получилось!..'
Легкая, невесомая его часть отделилась и понеслась ввысь - туда, где нет тепла и света. И всё снова погрузилось во тьму:
Так вот что значит родиться! - Умереть??
***
Лишь много лет спустя он узнал, что родился мертвым - запутался в пуповине.
...Но почему-то помнил:
'Всё будет хорошо!'
|
