ЮРИЙ  ДОЛГОРУКИЙ

Смутное время

Никто точно не знает ни в каком году он родился, ни сколько у него было родственников — к тому времени князья рода Рюрикова расплодились на Руси, как... впрочем, вряд ли здесь уместны сравнения. И каждый норовил сесть на какой-нибудь стол, такая уж у них была привычка — сидеть на столе. А столов на всех не хватало. Вот и приходилось все время воевать, орошать кровью землю русскую: брату с братом, а племяннику с дядей. Да и кочевники помогали — то одному, то другому.
      Не имея ни малейшего шанса занять великокняжеский стол, он все же занимал его — трижды. Одно из первых сообщений летописи о нем: ходил Волгою на судах в землю казанских болгаров, победил их и возвратился с добычею. В энциклопедии для детей сказано, правда, несколько иначе: отражал нападения волжских булгар. Что ж, детям так проще объяснить...
      Колоритный портрет его — вполне в духе XVIII века — у В.Н. Татищева: роста немалого, толстый, лицом белый, глаза не вельми велики, нос долгий и накривленый, брада малая, великий любитель жен, сладких пищ и пития; более о веселиях, нежели о расправе и воинстве прилежал. А современному писателю Ю.М. Чернову он представляется огненно-рыжим...
      Более всего известен он как основатель Москвы, будущей столицы Российской империи и Советского Союза (если бы он знал!). Кроме Москвы он основал еще Кснятин (1134) при впадении Большой Нерли в Волгу, а также Юрьев-Польский (в поле) и Переславль Залесский (1152), и Дмитров на Яхроме (1154), построил в них церкви многие (В.О. Ключевский). Сейчас нам трудно понять, как он все успевал: и города Залесской Руси строить, и Москву укреплять в 50-х годах, воюя одновременно с племянником за киевский стол. Но этого не могли понять и современники: его ждали под Смоленском, а он пировал в Москве; думали, что он в Суздале, а он был уже в Киеве. Потому и звали его — Долгорукий.
      Воевать и осваивать новые земли (где жили еще темные славянские, финские и тюркские племена), строить новые города — с новым столом, то есть снова воевать и воевать, коварно и беспощадно наказывать будущее вероломство — такая уж была работа у князя. А забава — охота да пиры. Он и умер на пиру. Вернее, после пира, промаявшись еще дней пять.
      Словом, время тогда было смутное... А какое время не смутное на Руси? — в вечном ее становлении через свой труп.

Сын Мономаха, правнук Ярослава

Еще во времена его далеких предков братья, враждуя из-за наследства, обыкновенно истребляли друг друга (заглянем хотя бы в «Лекции» С.Ф. Платонова, который с ходу отметает все «басни Карамзина», однако систематизирует собранный Н.М. Карамзиным материал). Киевский стол занимал старший в роде князь, сыновья которого сидели наместниками в главных городах и платили отцу дань. По смерти отца земля дробилась на части по числу сыновей, и к единодержавию могла привести лишь политическая случайность. После такой борьбы между сыновьями Владимира Святого (ум. в 1015) Русь оказалась поделенной на две части: по левому берегу Днепра были владения Мстислава, по правому — Ярослава. После смерти Мстислава Ярослав владел уже всей землей. Умирая, он дал старшему сыну Изяславу Киев и Новгород (на концах великого водного пути), второму сыну Святославу — Чернигов и Муром, третьему — Всеволоду — Переяславль и удаленные от него Ростов и Суздаль, четвертому — Вячеславу — Смоленск, пятому — Игорю — Владимир Волынский, словно скобами скрепив русские земли. Ярослав велел почитать Изяслава, как старейшего. Но тот не сумел отразить нападения половцев, пришедших тогда на русскую землю, потерпел жестокое поражение (1068), и киевляне изгнали его. Потом Изяслав (с помощью поляков) возвратился, — и сын его пытал и казнил мятежников-киевлян без суда. Изяслава снова изгнали — на сей раз родные братья: Святославу удалось убедить Всеволода, что государь их старший брат хочет с ними расправиться. Изяслав опять бежал — в Польшу, в Германию, в Рим, одаривая короля польского, императора германского и папу римского несметными сокровищами, прихваченными им с собой, предлагая и всю землю русскую и даже веру православную в обмен на киевский стол. Но те богатые дары взяли, а помочь не помогли. Киевский стол занял Святослав и княжил там до смерти (1073).
      Затем Киев опять переходит к Изяславу, а Чернигов, соответственно, к Всеволоду. На сей раз Изяславу удалось договориться и с киевлянами, и с братом, а вот сына Святославова Олега (ум. в 1115 ) он вывел из Владимира Волынского и, естественно, посадил там своего. Тогда Олег обратился к половцам, — по примеру Владимира Мономаха, который первым использовал их в междоусобной войне, — собрал войско и легко выгнал Всеволода из Чернигова (черниговцы знали Олега с детства и приняли его сами). Тут все князья ополчились на Олега и разбили его близ села с очень русским названием Нежатина Нива. Но Изяслав Ярославич был убит (1078).
      Киевский стол занял Всеволод, а второй по значению город — Чернигов — отдал своему старшему сыну, Владимиру. Детей Святослава он совсем вычеркнул из общего наследия, как изгоев, которые не имели права на великокняжеский стол, ибо отец их не мог бы стать великим князем, если бы соблюдал старшинство и не прогнал со стола старшего брата, который его пережил...
      Где-то в конце 80-х годов XI века никто из летописцев почему-то не записал, что у Владимира Мономаха, постоянно переезжавшего из города в город, родился сын — пятый или шестой? — от второго или третьего брака. (Старшим братьям его, Мстиславу, Изяславу и Ярополку, повезло больше: по крайней мере известно, что матерью их была Гида, дочь последнего короля англосаксов Гарольда II, погибшего в битве при Гастингсе в 1066 году — Владимира женили на ней лет в семнадцать). Кстати, Мономах — родовое имя бабушки Юрия, матери Владимира, дочери императора Византии Константина Мономаха.
      Дед Юрия, великий князь киевский, Всеволод Ярославич (1030 — 1093) вскоре умер, оставив наследником сына Владимира. Киевляне любили Владимира и охотно приняли бы его князем, да не так все было просто с наследованием стола... Противоречия в законах, жесткое право сильного и «грехи отцов» сыграли в судьбе многих русских князей роковую роль. Владимир не сел сам в Киеве по смерти отца, не желая новых усобиц, а уступил место старшему в роде — Святополку Изяславичу (1050 — 1113), приходившемуся Юрию двоюродным дядей. «Он имел все пороки малодушных: вероломство, неблагодарность, подозрительность, надменность в счастии и робость в бедствиях. При нем унизилось достоинство Великого князя, и только сильная рука Мономахова держала его 20 лет на престоле, даруя победы отечеству» (Н.М. Карамзин).
      Вот при таком государе прошли детство, отрочество и юность Юрия Долгорукого.

Князь Ростовский и Суздальский

Едва только уселся Святополк в Киеве, как половцы прислали к нему послов с предложением заключить мир. К тому времени они уже имели города в степи и, видимо, хотели сменить кочевую жизнь на оседлую. Дружина, бояре и мужи Святополка посоветовали ему засадить послов в погреб, заменявший по тем временам тюрьму, что он и сделал. Половцам это почему-то не понравилось — и они сожгли пригород. Святополк выпустил послов и сам предлагал мир, но половцы уже не хотели мира. Киевляне тоже рвались в бой, хотя силы у них было мало... Летом 1093 года половцы разбили русское ополчение дважды — у реки Стугны и на урочище Желани близ Киева, — рассеялись по русским селам и толпами гнали людей в свои вежи: «Печальные, измученные, истомленные голодом и жаждою, нагие и босые, черные от пыли, с окровавленными ногами, с унылыми лицами, шли они в неволю...» — пишет о том современник.
      На другой год Святополк все же заключил с половцами мир, женившись на дочери хана Тугоркана, но и это не помогло: половцы не были единым народом, и когда одни половцы мирились с Киевом, другие помогали Олегу Святославовичу добывать ту землю, где княжил его отец. Владимир же почти совсем разочаровался в половцах и решил стать их непримиримым врагом. Особенно после того, как по совету киевлян и дружинников убили половецких князей Китана и Итларя, приехавших для переговоров о мире, — ну, разумеется, с намерением этот мир нарушить! (Итларя с дружиной просто перестреляли из отверстия в потолке избы, куда их пригласили якобы на дипломатический завтрак.) Это было в конце февраля 1095 года. А в сентябре 1096 года Олег взял Муром, а затем Суздаль, Ростов и Рязань, в которых отец его никогда не княжил. При этом был убит князь Залесской Руси Изяслав Владимирович, старший брат Юрия.
      Аппетит приходит во время еды, и Олег собрался уже двинуться к Новгороду. Но князь новгородский Мстислав Владимирович (1076 — 1132), самый старший из Мономашичей, к тому же крестник Олега, сам вышел на своего крестного отца — выгнал его из Ростовско-Суздальской земли и отобрал Муром и Рязань. «Не бегай более, пошли с мольбой к своей братьи: они тебя не лишат русской земли», — писал Мстислав к Олегу.
      Таким образом Мстислав освободил для Юрия, которому в ту пору было лет восемь, его будущий стол; а Олег на ступень выше поднял его к столу великокняжескому, может, сам того и не желая.

Зять половецкого хана

В 1101 году русские князья объединились против половцев. Однако половцы от имени всех ханов требовали мира и дали аманатов (заложников). Мир был заключен. Но предусмотрительный Владимир знал, что это не надолго. Поэтому уже следующей весной до начала полевых работ, пока степные кони еще не набрались сил, он потребовал — выступать. На этот раз даже дружина Святополкова была против: если у смердов возьмут лошадей, те не смогут пахать и не будет хлеба. «Удивляюсь, — ответил Мономах, — что вы жалеете коней более самих смердов. Мы дадим время пахать земледельцу, а половчанин ударит его стрелой на самой ниве, въедет в село, возьмет жену и детей в полон и лошадь все одно отберет». Ну что тут можно было возразить? Святополк сказал: я готов! Владимир с нежностью обнял брата и говорил ему, что вся земля русская назовет его своим благодетелем.
      И грозное ополчение сухим путем и водою двинулось к югу. Через четыре дня достигли урочища Сутень. Половцы встревожились, собирались к вежам своих ханов. Старший из них, Урособа, говорил, что надобно просить мира. Но, ко славе соединенных князей, младшие ханы отвергли сей благоразумный совет. А пока они совещались, русское войско истребило их сторожевой отряд. Летописец говорит, что половцы, объятые ужасом, были как сонные, едва могли править своими конями и при первом же натиске бежали во все стороны. Урособа и еще двадцать ханов погибли, а одного привели к Владимиру — он хотел откупиться золотом. Но Владимир сказал ему: «Ты не учил детей своих и товарищей бояться клятвопреступления и не проливать христианской крови. Да будет кровь твоя на главе твоей!» — и его разрубили на части.
      Половецкие ханы, в их числе Боняк и престарелый Шарукан, захватили табуны переяславские. Русские князья успели перейти Сулу и подойти к Лубнам, с грозным воплем устремились они на врагов. А те не успели ни построиться, ни даже сесть на коней и, спасаясь бегством, оставили весь свой обоз в добычу победителю (Н.М. Карамзин). Правда, у Н.И. Костомарова эта сцена описана несколько иначе: «В 1107 году воинственный Боняк и старый половецкий князь Шарукань думали отомстить русским за прежнее поражение, но были разбиты наголову под Лубнами».
      Зимой того же года Владимир и Олег женят младших своих сыновей, Юрия и Святослава, на дочерях хана Аепы. Но половцам это не помогло: еще около двадцати лет, уже будучи великим князем (1113) и до самой смерти своей, Владимир снаряжал регулярные походы в степь (придав им значение крестовых) и разорял их города, верно сообразив, что лучшая защита — нападение. Но ни Юрий, ни Святослав в походах против половцев никогда участия не принимали — чего нельзя сказать о печально знаменитом князе Игоре, сыне Святослава и половецкой княжны, но это уже совсем другая история.

Основатель Москвы, или Сорок лет спустя

«Приди ко мне, брате, в Москову!» — Таково первое и самое достопамятное слово о Москве. С тем словом Суздальский князь Юрий Владимирович Долгорукий посылал звать к себе на честный пир своего друга и союзника Святослава Ольговича Северского (И.Е. Забелин). Сегодня каждый школьник знает, как они пировали и какими богатыми дарами обменивались. А вот победу в какой войне они праздновали?
      После смерти Мономаха киевский стол занял его старший сын Мстислав и княжил семь лет. Перед смертью он обязал своего брата и преемника Ярополка отдать Переяславль своему старшему сыну Всеволоду Мстиславовичу. Заняв великокняжеский стол, Ярополк исполнил предсмертную волю брата. Но младшие сыновья Владимира, Юрий и Андрей, сочли это шагом к старшинству помимо них и выгнали Всеволода из Переяславля. Тогда Ярополк водворил туда второго Мстилавича — Изяслава (1097 — 1154), княжившего в Полоцке. Что, понятно, не успокоило младших князей: в каждом племяннике, который сидел в Переяславле, они видели наследника старшинства, будущего князя киевского. Чтобы успокоить братьев, Ярополк вывел и Изяслава из Переяславля и послал туда брата своего Вячеслава, но тот, человек мягкий и добросердечный, вскоре сам уступил место Юрию.
      Враждой Мономашичей не замедлили воспользоваться Святославичи и предъявили свои права на великое княжение. И судьба им благоприятствовала, поскольку после смерти Ярополка (1139) пришла очередь Вячеслава. Когда Всеволод Ольгович подступил к Киеву и занял его, Вячеслав, по-прежнему добрый и мягкосердечный, не оспаривал у него великого княжения, и Всеволод не только сам остался в Киеве, но и укрепил там после себя (1146) брата своего Игоря Ольговича. Тиуны Всеволода разорили народ поборами и неправым судом.
      Киевляне, собравшись на вече, требовали правосудия от князя. Игорь сам не пришел — послал брата своего Святослава. Святослав слез с коня, целовал крест, что хищники не останутся тиунами, что налоги взиматься будут по закону. Игорь подтвердил обещание, но все осталось по-прежнему. Тогда киевляне тайно призвали Изяслава Мстиславовича. Тот немедля двинулся к Киеву, объявив, что терпел на старшем столе Всеволода как мужа старшей сестры своей, а других Ольговичей на киевском столе не потерпит. Лишь на поле сражения Игорь увидел, что хоругвь Изяслава развевается в полках киевских, что бежит к Изяславу дружина, служившая еще Мономаху, бросая знамена свои, что у самых Златых ворот берендеи грабят обоз великокняжеский... Игоря схватили в болоте, где увяз его конь, и заключили в монастырь, в Переяславле.
      Миролюбивый Вячеслав по простоте душевной, узнав о победе племянника, вообразил себя государем — по старшинству — и стал было распоряжаться городами. Но Изяслав приказал брату своему Ростиславу Смоленскому изгнать простодушного дядю, а наместников его привели в Киев — в кандалах.
      Святослав хотел спасти Игоря, он обратился к двоюродным братьям, сыновьям его дяди Давида, князьям Черниговским. Те уверили его в своей дружбе, но сами сговорились с Изяславом. Скоро общие послы Изяславовы и Давидовичей объявили, что Святослав может спокойно княжить в своей области, если уступит им Новгород Северский и клятвенно откажется от брата. «Возьмите, что имею, — освободите только Игоря», — ответил Святослав. Надеяться он мог только на Юрия.
      Юрий дал ему слово и начал готовить войско. Святослав нашел союзников и в ханах половецких, братьях его матери. К нему в Новгород Северский прибыли также Владимир, внук Ярослава Рязанского, и князь Иоанн Берладник, изгнанный из Галиции. А Давидовичи тем временем, не сумев взять Новгород, грабили Северскую область, жгли хлеб и запасы, уводили стада, нашли село Игорево — мед и вино в погребах, железо и медь в кладовых, сожгли дворец, церковь и гумно княжеское, отправили множество возов с добычею. Изяслав же велел другу своему Ростиславу Ярославичу Рязанскому отвлечь Юрия набегами на Суздальскую область, а сам вышел из Киева, соединился с Черниговскими и взял Путивль, где князья разделили имение Святослава и ограбили его дом — 500 берковцев меду и 80 корчаг вина, — говорит летописец. Они ограбили церковь Вознесения; увели семьсот рабов княжеских.
      Расчет Изяслава оказался верен: Юрий уже шел к Святославу, был уже в Козельске, но, узнав о нападении на Суздальскую область, принужден был вернуться. Только сын его Иоанн приехал к Святославу, но тот должен был скрыться. Иоанну он отдал Курск и Посемье, а сам ушел в дремучие леса Карачевские. По дороге враги настигли его — Святослав сразился с ними и победил. Ему пришлось уйти в землю вятичей. А Давидовичи объявили в этой земле награду за голову Святослава: убивший его получит его имя!
      Князья Черниговские выгнали его из Брянска, Козельска и Дедославля. Союзники оставляли его: перешел к врагу Иоанн Берладник (взяв за службу 200 гривен серебра и 6 фунтов золота), заболел и умер Иоанн Юрьевич. Святослав так убивался о нем, что забыл даже о войне. Юрий прислал тысячу белозерских латников, богатые дары и обещал другого сына. К тому времени он уже изгнал князя рязанского, взял Торжок и пленил жителей. Святослав же разорил область Смоленскую...
      Вот тогда и звал Юрий Святослава пообедать в Москве, небольшом селе на границе земли Суздальской. Был конец марта 1147 года.

Последний великий князь киевский

Игорь между тем отказался от всего, принял схиму и был пострижен в обители святого Феодора, в Киеве. Пока Юрий награждал в Москве бояр Святослава, Изяслав успокоился и хотел было заняться делами государственными. Не успокоились только князья Черниговские. Они теребили Изяслава, подбивали идти на Юрия Суздальского, их общего врага. И великий князь собрал полки киевские и вышел, поручив столицу брату своему, Владимиру. Но тут открылся тайный заговор: разведка донесла Изяславу, что Давидовичи, давшие ему клятву, целовавшие крест, мыслят злодейски умертвить его или выдать Святославу, находясь якобы в согласии с Юрием. Когда коварство их стало для всех ясно, Давидовичи не смогли объяснить его ничем иным, как тревогой за судьбу Игоря.
      Посол Изяславов бросил им на стол союзные грамоты, а гонцы его в Киеве, Смоленске и Новгороде призывали на войну с вероломным врагом — Черниговскими, Святославом и Юрием, распаляли сердца гневом праведным. Но гнев этот обратился на Игоря.
      — Да умрет Игорь! — повторяли тысячи голосов. Напрасно Владимир говорил народу: «Брат мой не хочет убийства. Игорь останется за стражею». Никто не слушал ни его, ни митрополита Лазаря. Как ни запрещали и ни удерживали, толпа устремилась к монастырю. Схватив Игоря во время литургии, повели его с дикими криками, толкали и били. Владимир еле отнял его, привел в дом своей матери. Но толпа вломилась и туда. Игоря забили до смерти. Обнаженный труп тащили по улицам Киева до торговой площади, стали вокруг и смотрели, как невинные.
      Тело погребли в монастыре святого Симеона. Отпевал Игоря игумен Феодоровской обители, Анания. Летопись сохранила слова его: «Горе живущим ныне! горе веку суетному и сердцам жестоким».
      И война началась. Только странная это была война: противники даже не встречались друг с другом (враг с врагом), а заходили в область неприятеля и жгли города русские. Юрий в этом участвовать не хотел, как его ни просили — послал сына Глеба к Святославу. Глебу многие города сдавались без боя — и тем самым оставались невредимы, — ибо не могли поднять меч на внука Мономахова. Послал Юрий и старшего сына, Ростислава, к князьям Черниговским. Но те ему были не по душе — он оказался в Киеве и предложил свои услуги Изяславу, который осыпал его дарами и сказал: «Юрий не дает тебе городов — возьми их у меня».
      Тут Давидовичи смекнули, что Ростислав может примирить Юрия с великим князем, вспомнили, что Игоря уже не вернуть, и стали просить о мире. И мир был заключен — никто не хотел больше разорять землю русскую. Правда, вскоре Изяслав созвал своих недавних врагов на совет, и Давидовичи заключили с ним военный союз против Юрия Суздальского — за себя и за Святослава, который приехать отказался. (Изяслав обвинил Юрия в том, что он якобы отнимал дани у новгородцев и тревожил их границы. Может, так оно и было, ведь новгородцы его сына Ростислава на порог не пустили.)
      Великий князь велел брату своему, Ростиславу Смоленскому со всем войском идти к берегам Волги, к устью Медведицы, а сам отправился в Новгород, где княжил его сын, Ярослав. Летописец отмечает, что встреча прошла в теплой и дружественной обстановке: отслушав литургию, Изяслав дал пир народу. На другой день ударили в вечевой колокол, и в собрании новгородцев и псковитян великий князь произнес краткую, но сильную речь:
      — Братья! — сказал он. — Князь Суздальский оскорбляет Новгород. Оставив столицу русскую, я прибыл защитить вас. Хотите ли войны? меч в руке моей. Хотите ли мира? вступим в переговоры.
      — Войны! войны! — заревела толпа.
      Так Изяслав собрал второе войско и соединился с братом возле устья Медведицы. Напрасно ждали они князей Черниговских — те прежде хотели понять на чьей стороне удача. И запылали села и города суздальские — до Углича и Мологи.
      Юрий не вышел навстречу племяннику. Тут началась весна, дороги развезло — и война кончилась, без сражения. Изяслав благополучно возвратился в Киев, прихватив с собой семь тысяч пленных. Но вскоре ему случилось отлучиться — он поехал с женой и детьми во Владимир Волынский...
      Юрий вошел в Переяславль, через три дня он уже был в Киеве и распределял уделы: Святославу Ольговичу — Курск, Посемье, Сновскую область, Слуцк и всю землю Дреговичей; сыновьям же: Ростиславу Переяславль, Андрею Вышгород, Борису Белгород, Глебу Канев, Васильку Суздаль (Мстислав Юрьевич тогда уже где-то княжил, а Всеволод-Дмитрий еще не родился). Воевода Иоанн Берладник оставил службу у Смоленского князя и поступил на службу к Юрию.
      Изяслав попытался было обратиться к дяде Вячеславу, которого выгнал, но тот был уже не так доверчив, как прежде. Тогда он, по примеру предка своего, Изяслава I, нашел союзников в Гейзе Венгерском и Владиславе Богемском, а также в Болеславе Польском. Летописец сказывает, что они сами привели к нему войско. Но, узнав, что Юрий соединился с Вячеславом в Пересопнице и доблестный Владимирко Галицкий идет к нему в помощь, решили выступить в качестве арбитров и начали мирные переговоры, уверяя, что равно хотят только хорошего той и другой стороне. Юрий ответил: «Верю и благодарю вас, только идите себе с миром и не тяготите земли нашей». И они ушли, очень быстро. А условия мира были таковы: Юрий садится на стол киевский или сажает туда старшего брата, а Изяславу дает Владимир Волынский, Луцк и Великий Новгород со всеми данями. Только, что об этом говорить: Юрий все равно все это похерил — и осадил Луцк.
      Три недели продолжалась осада, жители не могли взять воды в Стыре. Но Владимирко, Вячеслав и храбрый Андрей, который едва не погиб под стенами Луцка, склонили Юрия прекратить войну. Сели все на одном ковре: Юрий уступил великокняжеский стол старшему брату, а Изяславу отдал то, что полагалось ему по прежним условиям — кроме Луцка. И начались тут пиры да свадьбы (Юрий выдал дочь свою Ольгу за Ярослава, сына Владимирка Галицкого). Но ненадолго.
      Не был уверен Юрий, что Вячеслав сможет усидеть на столе киевском, и послал его княжить в Вышгород. Да и племяннику не возвратил добычи воинской, как условились. Тому обидно стало, вот он и занял самовольно Луцк и Пересопницу и привел войско к Киеву. Юрий от такой неожиданности бежал в Городец Остерский. Зато вернулся Вячеслав. Но киевляне встретили Изяслава как родного: «Ты наш государь! Не хотим ни Юрия, ни брата его».
      Изяслав въехал на двор Ярославов, где Вячеслав сидел в высоких сенях.
     — Слезай, дядя, — сказал он, — ибо обстоятельства переменились.
     — Убей меня здесь, а живого не изгонишь, — на этот раз твердо отвечал сын Мономаха.
      Бояре советовали подрубить сени. «Нет! — сказал Изяслав (так, чтоб слышно было в сенях). — Я не убийца моих ближних. Люблю дядю и сам к нему поднимусь». — И они обнялись.
      — Видишь ли? народ бунтует, — говорил племянник, — Прошу тебя, ради тебя, иди в Вышгород, а я тебя не забуду. — И Вячеслав ушел.
      Однако Юрий даром времени не терял. Он соединился с Давидовичами и Владимирком Галицким. Правда, догнать Изяслава не удалось — ему вовремя сообщили, что киевляне перевозят войско Юрия через Днепр. Союзники заняли Киев и пировали в Печерском монастыре. Владимирко взял еще несколько городов волынских и отдал их Мстиславу Юрьевичу. А всю область Волынскую Юрий поручил заботам Андрея. Изяслав с Андреем тягаться не мог и предложил ему мир: «Отказываюсь от Киева, если отец твой уступит мне всю Волынию». Но Юрий не уступил. Тогда Изяслав призвал войска иноземные и снова оказался в Киеве.
      Первым делом он призвал дядю своего из Вышгорода: «Бог взял моего родителя, будь мне вторым отцом. Дважды я согнал тебя со стола — прости вину мою. Киев твой: господствуй подобно отцу и деду». — Вячеслав прослезился: «Наконец ты исполнил долг чести своей. Не имея детей, признаю тебя сыном и братом. Соединим наши полки и дружину, иди с ними на врагов!» — И они целовали крест в Софийском соборе. Старец, по древнему обычаю, дал пир — и киевлянам, и венграм. К ним переметнулись и князья Черниговские.
      Юрий пошел на Чернигов: призвал половцев и князей Рязанских, велел Святославу Ольговичу быть к нему в стан под Глухов. Князь Галицкий тоже было хотел соединиться с ними, но Изяслав успел отразить его и заставил вернуться. Половцы сожгли окрестности Чернигова, двенадцать дней князья водили войска на приступ, но осада не удалась: половцы сбежали, узнав что Изяслав перешел Днепр. Юрий отступил, оставив Святославу всего полсотни дружинников с сыном Васильком. Юрий вышел из Новгорода Северского и без сопротивления овладел страною вятичей (близ Козельска), а Изяслав тем временем осадил город Святослава и скоро с ним примирился.
      Трудно сказать, чем бы все это кончилось, если бы Изяслав Мстиславович вскоре не умер внезапно, не дожив еще до преклонных лет. Тело его похоронили в монастыре святого Феодора. А место его на киевском столе и в сердце дяди Вячеслава занял брат, Ростислав Смоленский и Новгородский, что опять привело к союзу Юрия и Святослава с князем Изяславом Давидовичем Черниговским. И все началось снова: Глеб Юрьевич нанял половцев и осадил Переяславль, Мстислав Изяславич, сын покойного Изяслава Мстиславича, отразил Глеба, а новый великий князь уже шел к Чернигову... Но тут умер добрый Вячеслав, войска у Ростислава было мало, и он добровольно (почти) отдал стол киевский Изяславу Давидовичу, которого и киевляне призвали — на безрыбье. Тогда Юрий примирился с Ростиславом и послал объявить Черниговскому, чтоб он убирался из Киева: «Мне отчина Киев, а не тебе». Изяслав Давидович был в некоторой нерешительности, дескать, народ избрал, но Святославу Ольговичу удалось уговорить его не спорить с Юрием и спокойно ехать в Чернигов («Не причиняй мне зла, а вот тебе Киев»).
      Так Юрий оказался на старшем столе, «и приняла его с радостию вся земля Русская».

Смерть Юрия Долгорукого

Изяслав Давидович с завистью смотрел на стол Киевский, искал друзей, примирился с Ростиславом. Мстислав Изяславич Волынский также вступил с ним в союз. Князья эти готовились идти к Киеву. Напрасно уговаривали они Святослава Северского — тот друга никогда не предавал.
      Князь Иоанн Берладник, изгнанный некогда Владимирком из Галича, служил затем Святославу, потом Ростиславу, а последнее время — Юрию, вдруг, без всякой будто бы вины (в 1156 году), был окован цепями и привезен из Суздаля в Киев: Юрий согласился выдать его, живого или мертвого, зятю своему Ярославу, Владимиркову сыну, который, вероятно, хотел узнать причину внезапной смерти своего отца (1152), а может быть, даже узнал ее. Но за Берладника вступился митрополит и спас: Юрий отправил его назад, в Суздаль, а люди князя Черниговского, высланные на дорогу, силою освободили узника.
      Вскоре Юрий пировал у боярина киевского Петрилы. Считают, что его отравили: и по усам, как говорится, текло, и в рот попало. Как знать, не было ли на том пиру людей Иоанна Берладника, посланных князем Черниговским?
      Говорят, киевляне не любили его. А за что им было его любить? Пять раз он водил половцев на города русские, а русских на половцев — никогда, в Киев привел бояр суздальских и посадил на ключевых должностях. Вот граждане и схоронили его за городом, а дворец и сельский дом его разграбили, и суздальцев умертвили. Откуда им было знать, что на этом кончится Русь Киевская: «великий» князь киевский с тех пор владел только одной Киевской областью, а Андрей Юрьевич, прозванный Боголюбским, сумел доказать, что можно быть Великим князем и без Киева.


На Главную страницу © Поляков А. М., 1997
Рейтинг@Mail.ru

СТИХИ И ПРОЗА  |  СТАТЬИ  |  ПУБЛИКАЦИИ